24 апреля 2026 года Конституционный Суд РФ принял Постановление № 27-П по делу, рассмотренному в соответствии со статьей 47.1 ФКЗ «О Конституционном Суде Российской Федерации». Дело о проверке конституционности статей 111, 114 и части третьей статьи 133 Уголовно-процессуального кодекса РФ рассмотрено по жалобе П.В. Пономарева.
История вопроса
Летом 2017 года глава администрации Хохольского муниципального района Воронежской области Павел Пономарев был временно отстранен от занимаемой должности в связи с возбуждением уголовного дела по подозрению в превышении полномочий. Законность возбуждения уголовного дела неоднократно оспаривалась в судах и в итоге была ими подтверждена на том основании, что заявитель не замещал выборную должность, требующую особого порядка уголовного судопроизводства (статьи 447–451 УПК РФ).
17 сентября 2018 года контракт с П. Пономаревым был расторгнут за истечением его срока. 12 октября 2018 года руководитель следственного управления отменил постановление следователя о возбуждении уголовного дела в отношении П. Пономарева со ссылкой на отсутствие данных о применимости к нему особого порядка уголовного судопроизводства. Спустя два дня он же возбудил в отношении П. Пономарева уголовное дело по тем же признакам преступления, за совершение которого последний был позднее осужден.
Впоследствии адвокат заявителя потребовал возместить ему вред, причиненный его временным отстранением от должности. Суды же отказали в таком возмещении, связав указанную меру с обвинением в совершении преступления, за которое П. Пономарев осужден вступившим в силу приговором.
Позиция Суда
Конституция РФ обязывает к созданию эффективных механизмов для предотвращения, выявления и устранения процессуальных нарушений вследствие применения мер уголовно-процессуального принуждения, а также для возмещения причиненного такими нарушениями вреда. Законность таких мер должна оцениваться не только в формальном, но и в содержательном смысле, включая соблюдение оснований и условий их применения.
Фундаментальной гарантией законности и обоснованности временного отстранения от должности служит судебный порядок его применения, в рамках которого судья исходит из анализа всей совокупности фактов и обстоятельств и предоставляет стороне защиты право высказаться. Законность такого судебного решения может опровергаться в установленном порядке, в частности судами апелляционной и кассационной инстанций.
Временное отстранение от должности может быть отменено следователем (дознавателем), когда в нем отпала необходимость, что само по себе не свидетельствует о его незаконности до такой отмены. Отмена руководителем следственного органа постановления следователя о возбуждении уголовного дела с немедленным возбуждением им идентичного, по сути, уголовного дела, как это произошло в деле заявителя, не служит средством оценки законности судебного решения о временном отстранении обвиняемого от должности. Подобные действия, не являющиеся общепринятой практикой, не предопределяют оценку указанной меры процессуального принуждения как незаконной и тем более не устанавливают возникновения права на возмещение причиненного ее применением вреда.
Подтверждение виновности лица вступившим в законную силу приговором не исключает его права на возмещение вреда незаконным применением к нему меры процессуального принуждения. Суд обязан установить, причинен ли подозреваемому (обвиняемому) вред его временным отстранением от должности и обусловлен ли он необоснованным решением о возбуждении уголовного дела, притом что производство по уголовному делу по признакам того же преступления продолжено, а также признана ли в установленном порядке незаконность указанной меры. Суду надлежит, в частности, оценить не только нарушение процессуальных норм, на основе которых применялась данная мера принуждения, но и характер и значимость такого нарушения в контексте уголовного преследования, его влияние на производство по уголовному делу и устранение его в уголовном процессе, если таковое имело место. Содержательная оценка законности меры принуждения также предполагает установление того, была ли она необходимой и разумной (или, наоборот, напрасной) в конкретных обстоятельствах.
Безусловное же (автоматическое) возмещение утраченной в результате временного отстранения от должности заработной платы лицу, правомерность уголовного преследования которого подтверждена обвинительным приговором, исключающим его реабилитацию, а законность и обоснованность применения к нему этой меры не опровергнута в установленном законом порядке с учетом всей совокупности обстоятельств уголовного дела, вело бы к отступлению от конституционных принципов законности, справедливости и равенства.
Оспариваемые нормы не противоречат Конституции РФ: при отсутствии права осужденного на реабилитацию суд вправе возместить ему имущественный вред (утраченную зарплату), причиненный временным отстранением от должности вследствие подозрения в совершении преступления, подтвержденного обвинительным приговором, при условии подтверждения в установленном законом порядке и с учетом конкретных обстоятельств дела незаконного и необоснованного применения указанной меры и установления обусловленности причинения имущественного вреда ее незаконностью и необоснованностью.
Дело заявителя подлежит пересмотру.
Осужденный имеет право на возмещение вреда за отстранение от должности, решил КС
Подтверждение виновности лица вступившим в законную силу приговором не исключает его права на возмещение вреда за незаконное применение к нему меры процессуального принуждения – к такому выводу пришел Конституционный суд (КС). С жалобой туда обратился Павел Пономарев, который оспаривал нормы, регулирующие возможность возмещения утраченного заработка в подобных ситуациях.
На практике это решение не выглядит революционным, скорее КС уточнил стандарт рассмотрения таких требований. Возможное последствие для следствия – более осторожное отношение к ходатайствам об отстранении должностных лиц, говорит Ворожцова. «Эта мера по-прежнему остается законным инструментом, особенно по делам о должностных преступлениях, где важно исключить влияние на свидетелей, документы или подчиненных», – уточняет эксперт. Но после позиции КС ее применение должно быть не только формально санкционировано судом, но и реально обосновано обстоятельствами дела, резюмировала она.
Кейс сам по себе действительно необычный, но не такой редкий – ситуации, подобные этой, происходят, другой момент, что не все они доходят до таких постановлений, считает заместитель председателя коллегии адвокатов «Сулим и партнеры» Даниил Черных-Аипов. Интересно, что это разграничение давно обозначено в практике Европейского суда по правам человека (ЕСПЧ) и, хотя наша страна вышла из Совета Европы, эта логика все еще актуальна для конституционной доктрины КС, обратил внимание адвокат.
Так, ст. 53 Конституции устанавливает право на возмещение вреда, причиненного незаконными действиями органов власти, а ст. 52 гарантирует защиту прав потерпевших от злоупотреблений властью. КС справедливо указывает, что эти гарантии не могут быть обнулены фактом последующего осуждения, иначе само понятие «незаконное применение меры принуждения» утрачивает смысл в отношении лиц, признанных виновными, отмечает Черных-Аипов.
По словам собеседника, заслуживает внимания и то, как суд оценил маневр следователей с отменой преследования и немедленным перевозбуждением уголовного дела: по мнению суда, то, что новое уголовное дело возбуждено через два дня после отмены старого по тем же основаниям – это не «реабилитирующее» прекращение преследования, а лишь процессуальная корректировка. По логике КС, не заслуживает поощрения практика «перезапуска» уголовных дел в целях ретроспективного исправления нарушений без какой-либо ответственности за их последствия, заметил адвокат.
